ИнтервьюЧитайте интервью Наталии Брагиной

 

март 2010 года
Наталия Брагина

Мне непросто представить себя и свое творчество уважаемой публике. Отмечу, что многие годы я пребывала в полное безвестности как художник. Живопись была моим любимым занятием, но зарабатывала я на жизнь как ученый (кандидат экономических наук), занимаясь проблемами мировой экономики и экономики Японии в Институте Мировой Экономики Академии Наук СССР.

В 1989 году я сумела изменить свою жизнь, сделав живопись своим основным профессиональным занятием. За прошедшие двадцать лет мои работы были оценены как профессиональной критикой, так и многими коллекционерами. Они представлены в частных коллекциях многих стран мира. Из коллекций, доступных зрителю, могу назвать, музей Марины Цветаевой в Москве — цикл работ «Бульварное кольцо», Культурный Центр в г. Елабуга — специально для Елабуги «Натюрморт с рябиной».

Не могу забыть, как один представитель аукционного дома, случайно увидев мои ранние работы, воскликнул: — Это же французская школа!

Конечно, он имел в виду импрессионизм. Действительно, наряду с русскими художниками начала двадцатого века, французские художники оказали на меня изначальное и самое сильное влияние. С годами я расширила круг своих пристрастий. Мне всегда интересно, насколько противоречивы бывают суждения критиков о моей живописи.

Ю. Б
Когда цвет растворяется в свете: о живописи Наталии Брагиной

В редакции открыта выставка живописи Наталии Брагиной, отметившая появление на страницах журнала ее прозы («С высоты птичьего полета». — 2009, № 12).

Хотя сюжеты Наталии Брагиной вполне укладываются в традиционные жанры портрета, натюрморта, пейзажа, ее живопись трудно поместить в определенный стилевой ряд. Искусствовед Михаил Герман в предисловии к недавно изданному каталогу художницы поднимает этот вопрос о преемственности: «Ее искусство, — пишет он, — сродни творчеству тех художников двадцатых—тридцатых годов ХХ века, которые, постигнув и приняв открытия отечественного авангарда, сохранили и фигуративность, и верность живописной культуре».

Другой искусствовед, Ольга Костина, особо выделяет в творчестве Натальи Брагиной качество, которое называет «средовым вИдением», то есть способностью писать целое, преодолевая границы между фоном и предметом изображаемого. Это качество можно отнести к особенностям техники художницы — пишет она мастихином, совершенно не пользуясь кистью. Но «средовое вИдение» можно толковать и иначе. Взгляд художницы не замыкается в пределах одного холста, картины получают качество кинокадра, способного продолжить движение в воображении зрителя. Этим же объясняется и тяготение к цикличности, которое наглядно воплощает цикл «Бульварное кольцо» в московском музее Марины Цветаевой.

На выставке в редакции представлены работы разного времени, отражающие различные периоды творчества художницы. Так, для «шведского» периода (начало 1990-х) характерны работы, близкие «наиву», где художница работает открытым цветом, искажая формы ради большей выразительности: «Шахматисты в саду», «Дети на берегу», «Композиция с мужчиной на диване». Именно цвет составляет основу живописи Наталии Брагиной. Гармония возникает из цветовой несовместимости, когда цвет растворяется в свете — «Старый, старый сад».

Для всех работ Натальи Брагиной характерна меланхолическая статичность. Динамизм и напряжение возникают из движения рисунка и мазка, как в работах «Обрученные», «Портрет Т. Метаксы» и «Мужчина в черном пиджаке». Натюрморты впечатляют почти чувственной натуральностью и вместе отстраненностью: «Натюрморт с медной ступкой», «Натюрморт с часами». Наибольшая завершенность «метода отстраненности» достигнута в двойном портрете «Tristia» со сложной работой над поверхностью холста и тонкостью цветового решения.